Как влияет грамматика вашего родного языка на то, как вы мыслите и как воспринимаете мир? Это базовая проблема лежит в основе гипотезы «лингвистической относительности».
Теория лингвистической относительности также известна как
гипотеза Сепира-Уорфа. Она провозглашает, что грамматика языка накладывает на ее носителей определенный образ мышления о мире.
Эту гипотезу обычно разделяют на «сильную» и «слабую». «Сильная» версия гипотезы Сепира-Уорфа гласит, что речь полностью определяет наше мышление. Большинство ученых ее отвергает. Менее радикальная «слабая» версия заключается в том, что если один язык имеет специфический словарь, описывающий объект или понятие, которого нет в другом языке, то его носители будут думать о нем чаще или с большей четкостью. Она популярна в лингвистике и психологии. Например, носители английского языка понимают, что имеют в виду немцы, когда говорят "Schadenfreude" (злорадство), но не прибегают к этой характеристике так часто, как немцы (в английском языке состояние радости от чужого горя можно описать словосочетанием "malicious joy" или "gloating delight", однако отдельного понятия, например немецкое "Schadenfreude" или «злорадство», в нем нет).
Как присутствие словарного понятия для носителей определенного языка влияет на то, как они воспринимают реальность во внелингвистического сферах, таких как, например, визуальное восприятие. Эту гипотезу решили протестировать на носителях русского языка, в которой есть два слова, обозначающие цвет, который на английском переводится как «синий» (blue). Это - «голубой» (голубой), который по-английски можно перевести как "light-blue" (светло-синий), и собственно «синий» (dark-blue). «Голубой» и «синий», следовательно, являются терминами базового уровня - так же, скажем, как «зеленый» и «фиолетовый», ведь для их различения не нужно применять дополнительные прилагательные.
Комментарии: Читайте далее: